ОРГАНИЗАЦИЯ

Объявления администрации — ◄●●●►
Вопросы и предложения — ◄●●●►
Оформление профиля — ◄●●●►
Поиск партнера по игре — ◄●●●►
Хронология эпизодов — ◄●●●►
Закрытие эпизодов — ◄●●●►
Отсутствие — ◄●●●►
Связь с администрацией — ◄●●●►

Новости форума

Наш мир живее всех живых,
сюжетные квесты вскоре будут выложены, а пока приглашаем к костру всех усталых путников.
p.s. экран прокручивается вправо :)

АДМИНИСТРАЦИЯ




Ржавый Север

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ржавый Север » I Дивный новый мир » Неисповедимы пути книжные


Неисповедимы пути книжные

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

● Название Неисповедимы пути книжные
● Место и время 11.05.2078, полис "Аврора", где-то в море.
● Описание На страницах, пожелтевших не то от времени, не то от чужого старания, до рези в глазах вчитывающегося в поплывшие местами строчки, некогда старательно напечатанные, таится ересь диковинная, исключительная, выедающая сознание языческими истинами. Карманный Грааль, ящик той самой непредусмотрительной бабы, подчинившись охоте, любопытству варваровскому, открывшей бедам путь на волю. Наказание на сей раз имеет бумажную форму и словом несёт беды куда более ощутимые. Выпущенные на волю, они разлетаются мошкарой слов, старательно заедаемых пищей идей, зреющих в воздухе намечающейся тягой к изменениям.
Один натворил, второй расхлебывает. И повторится всё, как встарь: ночь, палуба, подвешенный бунтарь.

● Участники Рихард, Сильврен

Отредактировано Сильврен (2016-03-15 20:48:30)

+1

2

Шелестом страниц безумие расходится. Кругами по воде, взмахом крыла бабочки. Аукается среди высоких мачт. Эхом катается по волнам. У Сильврена крепнет ощущение, будто он выпустил на волю то, что выпускать не следовало. Улизнувшая из рук книжонка — и когда только успела, строптивая — шорохом мягкой обложки переходит из рук в руки. Из головы в голову, тлеющими идеями, на которые только подуй и разгорится пламя, заполняя неподготовленные сознания. У пропаганды подгнивающий запах, вкус тлеющих под пальцами страниц. Она избирательна, ни разу не попалась в руки тех, кто мог бы, трубя тревогу, побежать к капитану. Обходит стороной таких, будто имея разум.
К такой мысли склоняешься невольно, ковыряя вилкой в жестяной тарелке, разрыхляя кашу на густом мясном бульоне. Сильврен сидит в заполненном до отказа помещении, утопает в задымленном углу, смотрит на жадно потребляющих пищу, пытаясь выловить дух жертвы типографии. Ему хочется вернуть пропажу, ловко вытащенную из сумки заезжего торговца. На неё есть планы. Да хотя бы пустить на растопку печи холодной зимней ночью. Работы полно — нужно до рези в глазных яблоках вглядываться в золото, серебро, хитрую платину, камни, стекляшки, дешевые и дорогие подделки, рисовать новый эскиз заказанного недавно браслета. А не гоняться за бумагой, чувствуя затылком надвигающиеся проблемы.
Каша кончается, торчать вечно в общепите и подглядывать за трапезничающими, и без того относящимися к ювелиру с великим подозрением, становится слишком обременительным. Сильврен покидает помещение спустя несколько десятков минут, так и не выловив среди потока приходящих и уходящих того, кому посчастливилось принять книжную эстафету. Последним был сомнительного вида рыболов из тех, кто не побоится в шторм отправиться с шлюпкой в бушующие воды. Тощий, как жердь, с нервными руками и цепкими мозолистыми пальцами, выжженной соломой редких волос и четырьмя десятками за сутулыми плечами, по обыкновению обтянутыми крепкой сетью, наброшенной на спину вместо верхней одежды. Книга в побелевших от напряжения пальцах смотрелась кощунственно неброско, и ювелир почти вернул её себе. А затем поскользнулся на мокрой от дождя палубе и едва не нырнул за борт. Когда очухался — рыболова и след простыл.
Сейчас на Авроре шумно — разгар дня, дел полно. Каждый находит себе занятие, даже если это «пострадать от морской болезни головой вниз через перила». Сильврин теряется в многообразии толкающихся локтей и громких разговоров. Весёлые интонации привлекают внимание, иногда ему кажется, что он слышит в непритязательных фразах мелькающие вычурные имена древних богов, которые сам читал, закрывшись в каюте, имитируя бурную деятельность. Отразились они на внутренней стороне век, на сетчатке глаза, въевшись в память лучше физических свойств серебра. Были настырными, копошась в голове червем любопытства. Да только не любопытство двигает толпой, и хорошо бы найти червоточину, пока та не разрослась чернью пропасти.
Сильврен сбивается с шага, замечая у перил человека, прикипевшего взглядом к потрепанной книжице. Та самая чертовка, вот ты где! Ювелир дергается вперед, обгоняя шагом вяло плетущегося старика, тростью выстукивающего по перилам координаты Стокгольма. Подскакивает под руку разминающегося матроса, едва не сшибая того с ног и слушая уже в затылок матерный посыл к глубинным демонам. Книга так близко, что он протягивает за ней руку, но не рассчитывает ни собственной скорости, ни идущих мимо помех. Костяшки стукаются о жестяную чашку, тут же вылетающую из лапы крупного механика. Посудина летит в море, описывая в воздухе эпитафию ювелира. Сильврен чувствует хватку через секунду, выпуская сквозь зубы разочарованный возглас. Дрянная бумажка уплывает вместе с толпой, твердь под ногами — под воздействием чужой руки.
— Ювели-и-ирр—р! — громогласное рычание ввинчивается в ухо и висок.
Упомянутый отшатывается, вернее, пытается, нарываясь на треск собственной рубахи. Держат его крепко, намертво, отпустят только под дулом 152-мм, да кто наведет. Сильврен неохотно поворачивается, морщась от впивающейся в горло рубахи. Бешеные серые глаза поют предсмертную, от небритой физиономии так и разит намеком на скоропостижную. Книжка почти вылетает из рыжеволосой головы.
— Смотри, кит! — ювелир машет рукой наугад, другой лезет в карман, над ним исходят тихой яростью.
— Думаешь, я поверю в этот бред? — в голосе святое негодование оскорбившегося.
Ситуация начинает гореть, пламенеть, исходя запашком припаленных надежд. Пока сбоку не высовывается вдохновлённое личико чьей—то малолетней дочери.
— Киииит!
Писклявый голосок привлекает внимание и к перилам, оттесняя их, движется толпа тех, кто никогда не видел огромным рыбин. Сильврен быстро чиркает вытащенным ножом по натянутому клоку ткани, выкручивается, победно усмехаясь прямо в лицо несостоявшейся смерти. Механик рычит, ругается сквозь восклицания наблюдателей на таком крепком, что можно запустить полным ходом две «Авроры». И ювелир спешит улизнуть, уйти от переполоха, пока кто—то ещё не вздумал порешить его прямо на палубе.
Далеко, впрочем, не убегает. Чья—то коварная подножка, случаем подбивающая прикорнуть внизу, и он летит под ноги идущим, со вскриком загребая чью—то шкирку в попытке удержать равновесие. Падает больно, унизительно втираясь щекой в палубу, охая неслышно под тем, кто с грохотом летит сверху, роняя суму, доверху набитую… камнями. Сильврен косится на черные блестящие грани, пока до него не доходит, что это уголь, а носом он едва не вписался в капитанские берцы. Голову поднимать боязно, но он это делает, вопросительно изгибая бровь на ответный взгляд.
Вот и приплыли.

+2

3

Сегодня у капитана Авроры день не задался с самого утра.
Надо сказать, что у Рихарда и в самый обычный день манера общения не блистала гибкостью и пиететом, а нынче и вовсе люди предпочитали общаться с ним письменно и, по возможности, на почтительном расстоянии.
Причин тому было несколько: во-первых, не далее как вчера вечером, гранд-претор додумался поспорить с инквизитором, что его перепьёт. Поспорил причем, скотина эдакая, на ящик водки, который сразу же с собой и принес. Стоит ли говорить, что в той битве не было победителей, а были лишь побеждённые - гранд-претор вовсе не появлялся на людях, скрывшись в своей каюте и взяв внеплановый выходной, а сам Рихард, к превеликому сожалению, так сделать не мог - голова раскалывалась, как если бы в неё медленно вбивали здоровый железнодорожный гвоздь, к тому же безбожно тупой. Всё утро его мутило, голова кружилась, а настроение скатилось на такой уровень, что, пожалуй, с ним сейчас не решились бы связываться и все девять высших демонов сразу.
Во-вторых, прямо с самого утра гранд-навигатор, ехидно ухмыляясь и явно не сочувствуя страданиям своего капитана, сообщил, что через пару дней они вступят во фронт бури. Уйти не получится - это начинался сезон гроз, так что требовалось срочно подойти к ближайшей суше и стать на якорь, в противном случае был риск просто уйти на дно всем и сразу.
А в-третьих, Ева, которую он взял на корабль два месяца назад, не показывалась на глаза и этим просто дополнительно его раздражала. Впрочем, с её стороны это было наиболее благоразумным ходом, но прямо сейчас инквизитор был вне себя от подобного стечения обстоятельств.
Ближе к полудню, когда капитану стало чуть лучше, он вышел на палубу Авроры, дабы подышать свежим воздухом и постараться сосредоточиться. Путь от мостика до борта был недолгим, угрюмого координатора встречные бойцы приветствовали, взяв оружие "на караул", а жители плавучего полиса предпочитали просто убираться с дороги, лишь завидев его лицо.
"Дерьмовый день", - думал Рихард. Он уже не ожидал ничего хорошего, даже глядя на море. На подозрительно чистом лазурном небосводе светило подозрительно яркое солнце, по кораблю бегали несколько подозрительно веселых и жизнерадостных детей, а о борт крейсера ударялись подозрительно темные волны балтийского моря.
Инквизитор закурил. Выдохнул дым. Стряхнул пепел в воду, опершись о перила.
- Ювели-и-ирр-р! - дикий рык рядом буквально штопором ввинтился в сознание капитана. Он закрыл глаза, стараясь не впасть в кровавое безумие и не поперестрелять всех окружающих. Такое волевое усилие давалось нелегко.
Затем на борту явно произошло что-то знаменательное. Кто-то крикнул "кит", кто-то поверил. Кто-то бросился к борту, а кто-то просто куда глаза глядят. Возникло привычное в таких случаях замешательство - ругань, топот.
"Бывает думаешь, что всё будет хорошо, а выходит херня. А бывает, что думаешь, будет херня - и как в воду глядел. Сейчас второй случай"
Один из рабочих упал, уронив большое ведро с углем.
Рихард развернулся в сторону эпицентра событий. И в этот самый момент к его ногам повалился человек. С длинными волосами. Женщина? Женщины так не одеваются.
Сконцентрировался, оглядывая упавшего и толпу рядом. Никто не схватился за голову, не вскрикнул. Значит, культистов и демонов не было. И то ладно.
- Что здесь происходит? - постарался как можно более спокойно спросить инквизитор, оглядывая упавшего. Из всех жителей полиса он визуально помнил многих, но, разумеется, далеко не всех из них знал лично, - Ты кто?
Рядом с капитаном тут же, как из-под земли, выросли два бойца из претории. Не то чтобы они считали своего капитана неспособным постоять за собственную жизнь, но всё-таки одной из их непосредственных задач была охрана порядка на корабле. И они попытались её выполнить прямо сейчас, хотя бы личным присутствием.

+1

4

Иногда бывают моменты, когда не знаешь, стоит ли за борт бросаться или обождать пока пронесёт. Сильврену кажется, что таких моментов в его жизни даже слишком много.
Капитанские берцы подпирают палубу, в позвонки тыкаются чужие локти, а сам он чувствует себя спущенным если не с небес, то с грот-мачты точно. Уголь лезет под ладони, мешает найти точку опоры и в какой—то момент ювелир по—настоящему обижается на реальность за всё происходящее. Пока не высматривает среди чернявых камней простую деревянную фигурку языческого божества. Она небольшая, выполнена на скорую руку, но острый лик виден отчетливо и кажется, что он смотрит своими косыми прорезями прямо за глаза, в подкорку черепа, изучая его содержимое. Сильврен ощущает дерущий мышцы озноб, хотя назвать себя суеверным не смог бы и при других обстоятельствах, куда менее приятных и безопасных.
— Слезь с меня. — пихает в бок, не жалея, чтобы дотянуться до фигурки, выхватить плод своей недавней неосмотрительности.
Мешает нога одного из молодцев, которые повсюду таскаются за капитаном, обеспечивая не то безопасность, не то просто компанию. Лезть дальше ювелир не решается, жалея пальцы. С него наконец слазят и он кое—как поднимается, натягивая на лицо одну из тех улыбок, которые говорят «я выгляжу нелепо, но погода прекрасная, давайте забудем о всех проблемах, если они у нас есть».
— Сильврен, он же ювелир, он же…
— Проблема на мою голову. — ворчит отряхивающий одежду мужичок средних лет, тащивший ведро с углем.
— Смею предположить, вы не верите в то, что говорите. — ослепительный оскал и слегка изумлённое от подобной наглости лицо — Ничего... вовсе ничего не происходит, капитан. Просто... — быстрый взгляд на мрачного матроса — ...палуба мокрая.
— Ноги у кого—то кривые. — по упомянутым неприятно проходятся ботинком, наклоняясь собирать уголь.
— Отличная погодка, не правда ли?
Краем глаза Сильврен следит за фигуркой, будто та может в любой момент уйти, отрастив себе конечности. Потратив полдня на отлов одной единственной книги, ювелир и не в такое способен поверить. Деревянный образ, наделённый чьей—то фантазией, вдохновившейся печатными историями, — и зачем только некоторых особей учат читать? — иногда несёт опасность большую, чем нож. У ножа есть острие, лезвие, рукоять — он материален, а с материальным бороться просто. Идея же, заключенная в абстрактные рамки чьего—то сознания, разносится подобное вирусу, эпидемии, грозящейся перерасти в пандемию. Сильврен точно знает, что не хочет становиться зачинателем очередной.
— Та-ак вы... гуляете? — он не может уйти и не может потянуться за фигуркой так явно, пока та, не привлекая к себе внимания, валяется среди груды рассыпанного угля, и поэтому начинает нести полную чушь — Кита видели?
Чувствуешь себя идиотом? Подожди, сынок, дальше — больше.
Матрос подбирается к вырезанному божеству уже так явно, что ювелир поддаётся нервному уколу и толкает деревяшку ногой, по ходу наступая на ботинок капитанского охранителя. Фигурка не попадет в черные от угля лапы матроса, но привлекает всеобщее внимание стуком, с которым ударяется о пустое ведро.
— За борт захотел? — охранитель шагает вперед, едва не падает, подворачивая ногу на угле, и задевает ведро, со звенящим скрипом подкатывающееся ближе вместе с языческим божком, тут же цепляющим на себя все взгляды — Капитан...
Матрос замирает ящерицей, уже протянув руку к деревяшке. Сильврен тыльной стороной ладони потирает раскрасневшуюся после удара щеку, размазывая кровь по ссадине, а неожиданно прохладный ветер подкатывает фигурку к ногам капитана. Финита ля комедия.

Отредактировано Сильврен (2016-03-18 19:21:33)

+1

5

Рихард внимательно наблюдал за происходящим - а посмотреть было на что. Само собой разумеется, что произошедшее на палубе не было стечением роковых обстоятельств. Развитая подозрительность шептала капитану о явно не просто мокрой палубе и случайном падении ювелира - прямо здесь и сейчас происходило что-то, в чём он пока не разобрался, но к чему явно стоит приглядеться.
Люди вокруг расступились - кто-то пошел по своим делам, кто-то остался глазеть на свой страх и риск. В конце концов, не каждый день увидишь, как лидер полиса общается с простым народом - обыкновенно этим занимались гранды, а уж никак не командир крейсера. Никто из окружающих не знал, как вообще может отреагировать Рихард на беспорядки - хотя многие слышали и помнили, что именно он когда-то наводил ужас на флоты всех остальных полисов. А баек про его кровожадность ходило без счета - и, что характерно, сам капитан не старался их подтверждать или опровергать, лишь добавляя масла в огонь сплетен.
- Отличная погодка, не правда ли?.. Та-ак вы... гуляете?.. Кита видели? - совершенно невнятно вещал ювелир.
Инквизитор нахмурился, внимательно разглядывая его лицо. Более всего ему, мягко говоря, не нравилось, когда кто-то пытался выставить его дураком или открыто навешать на уши макаронные изделия. А ювелир даже не стеснялся в своём стремлении сделать из координатора идиота.
Следующие события могли бы стать совершенно незамеченными стороннему глазу - слишком уж быстро всё происходило. Рихард же, не страдающий рассеянностью внимания, прекрасно видел и движения матроса, собирающего уголь слишком тщательно и быстро, особенно учитывая, что в присутствии капитана полагалось стоять прямо, и как будто случайное действие длинноволосого ювелира, что толкнул ногой кусок угля, наступая на ботинок одному из бойцов... правда, кусок угля оказался на второй взгляд вовсе не углём.
Деревянная фигурка подкатилась к ногам. Собирающий уголь мужчина замер. Рихард, с молниеносной реакцией, выработанной годами тренировок и поединков, подхватил предмет с палубы. Покрутил в пальцах.
"Чем дальше, тем интереснее, черт вас раздери" - напряженно подумал он.
Если бы инквизитор не страдал похмельным синдромом, если бы не видел раньше подобных вещей, если бы не смог сразу же идентифицировать принадлежность к высшему древнему, если бы не знал о присягнувших, что не были связаны с демоном тесной связью и не могли получить вред от концентрации ненависти - то он, скорее всего, просто бы вернул фигурку владельцу и пошел бы по своим делам.
Но настроение Рихарда, и без того далекое от радужного, ухудшалось со стремительностью упавшего за борт якоря.
Он улыбнулся. Так, что один из бойцов, ожидавших приказа, поёжился.
- Матроса и ювелира - в допросную. - коротко скомандовал капитан, - Оповестить начальника патруля.
Инквизитор развернулся и пошел вдоль палубы обратно. За ним повели и двух "провинившихся" - бойцы предполагали, что ведут людей исключительно за проступок неуважения к начальству. Разве ж было что-то серьёзное?
Впрочем, они не привыкли задавать вопросов. Работа такая. Бойцы претории не спрашивали ничего даже когда приковывали матроса и ювелира к железным стульям, оставляя их наедине с лидером.
- Нужно поговорить, не находите? - мрачно спросил Рихард, по прежнему вертя фигурку древнего в руках.

+1

6

Предвкушение смерти отдает металлом, втиснутым под язык. Сильврен кривит губы в подобии улыбки, избегая встречаться взглядом с капитаном; и не из—за внезапной трусости, а лишь потому, что всё внимание приковано к чертовой фигурке. Матрос пропускает сквозь зубы испуганные ругательства, тут же затыкается, бледнея, когда понимает, кто выхватывает деревяшку из—под носа, и уже сам начинает напоминать собой нелепую статую — ужас и повиновение, запечатленные не ожидавшим работы мастером. На лице, тронутом щетиной и регулярными пьянками, явно проступает замешательство. Сильврен готов поспорить на свои инструменты, что тот понятия не имеет, когда успел открыть в себе тягу к резьбе по дереву.
Ювелир ожидает приговора, и он звучит, не привлекая к себе особого внимания. Не принято совать носы не в свое дело, да? Сильврен не вырывается и не бросается наутёк — жизнь дорога, хотя руки дороже. Их уводят с мрачной категоричностью, крепко ухватив под локоть. Ювелир невольно отсчитывает оставшиеся часы жизни, ориентируясь на звук шагов Рихарда. В голове так пусто, будто сознание профессионально прополоскали — ни одной вразумительной мысли, только мигающая тревога, запоздавшая на пару десятков минут. Допросная представляется помещением темным, проржавевшим запекшейся кровью тех, кто провинился достаточно серьезно для разговора с инструментами иного рода; давать волю фантазии можно сколько угодно.
— Слушай, — он наклоняется к матросу, вяло плетущегося рядом, косится в спину капитану, наклоняясь, чтобы занырнуть в дверь, уходя с палубы — как тебя там?
— Фомий, а что? — матрос выглядит совершенно осоловевшим, зачем—то до сих пор держит в руках уголь, чернью оседающий на руках и, похоже, уже готовится самостоятельно отбывать в мир иной.
— Да так. — Сильврен выпрямляется, стараясь запомнить дорогу под аккомпанемент тычков под ребра — Познакомимся перед смертью.
Матрос крупно вздрагивает, замирает, сбиваясь с шага, что незамедлительно приводит к грубому окрику. Ювелир надеется, что такой легкой провокации хватит, чтобы Фомий разговорился сам, тогда ему не придётся каяться, оправдываться, рассказывать о книге, в конце концов — придумает что—то, скажет, что повелся на любопытство, не знает даже, что за фигурка такая и кого изображает. Убедительность.
Жесткий каркас стульев впивается под колени, в спину, заставляя в красках представить предстоящий разговор. Сильврен изучает допросную, пока матрос стучит зубами в полуметре от него. Руки немилосердно оттягивает кандалами; он на пробу шевелит запястьями, убеждаясь в том, что не сможет освободиться, если не выбьет себе сустав. Но для таких ухищрений ситуация явно не настолько плачевная.
Ювелир искренне в это верит даже, когда охранители покидают комнату, оставляя их наедине с Рихардом. 
Я не виноват! — тут же голосит Фомий, захлебываясь воздухом, дергаясь до цепочного звона — Это всё рыжий! Он мне подсунул! Вот, чем занимается в своей конуре, ещё неприкаянного из себя строит...
— Что ты несешь? — риторически вопрошает Сильврен, опуская голову под капитанским взглядом и прощаясь с изначальной задумкой — Я с металлами работаю, идиот.
— Враньё! Еретик!
Ювелир силится пнуть матроса, но тот дергается в сторону, не падая вместе со стулом только потому, что ножки привинчены к полу. Предусмотрительно. Сильврен косится на деревянную фигурку, думает всего секунду, напрягая руки, и натягивает на лицо самую выразительную маску заочного раскаяния. Капитан не идиот, и так понятно, играть с ним в неубедительность лучше на расстоянии пушечного выстрела, а не в ситуации, когда не удастся в собственной непричастности убедить и заготовленную на суп черепаху.
— Я случайно увидел. — кивает на фигурку, мельком смотрит на Рихарда, старательно игнорируя натужно засопевшего матроса — Хотел посмотреть да этот, — косится на Фомия — разорался, мол, «моё, моё»! Деревяшка же, капитан. — честный взгляд, с таким поспоришь только в степени крайней подозрительности — А он уцепился в неё, как в злато.

+1

7

Рихард стоял молча, внимательно слушал поток слов, что начали на него выливать два человека. Инквизитор ловил каждую фразу, каждую интонацию - ведь это могло сказать больше, чем тот смысл, что они вкладывали в свои слова. Он не первый и не последний раз допрашивал людей - каждый раз, каждый гребаный еретик думал, что он умнее, что сможет обмануть и выйти сухим из воды. Были ли эти люди еретиками? Точно было сказать сложно - телесного осмотра пока не проводили, хотя при возвращении на Аврору осматривали всех и каждого, независимо от положения. Разве что сам капитан мог беспрепятственно взойти на борт, потому что это был именно его приказ на досмотр.
- Итак, джентельмены, - выслушав их, спокойно начал говорить капитан, - Я еще не задал ни одного вопроса, а уже каждый из вас попытался сходу понять мои намерения, да еще и умудрились подставить друг друга. Знаете, кого я не люблю больше, чем лжецов? Предателей. Прискорбно видеть, что в моём полисе забыли, в чём смысл слова "товарищество".
Рихард достал из чехла, прикрепленного к ремню, нож. Подбросил его и поймал, начав ходить из стороны в сторону перед прикованными к стульям. Терпение инквизитора сложно было назвать безграничным и прямо сейчас оно таяло на глазах - это было заметно невооруженным взглядом, даже учитывая, что говорить командир Авроры старался как можно более спокойно и негромко.
- Не поймите меня неправильно. Я не собираюсь причинять вам вред. Более того - мне это будет очень неприятно. Именно поэтому я в последний раз призываю - заметьте, вежливо призываю - к откровенности. Враньё я замечу сразу, будьте уверены. Пока я услышал от вас только ложь и невнятные обвинения друг друга неизвестно в чём. Так как я еще не успел задать вопрос - я сделаю вид, что ничего не слышал. Я дам вам еще один шанс. По-моему вы оба неплохие ребята и заслуживаете этого шанса, не правда ли?
Рихард резко повернулся к ювелиру и матросу. В его взгляде читалась неприкрытая ненависть. Пожалуй, сейчас даже громила с полностью отбитыми мозгами понял бы, что от следующих слов, сказанных инквизитору, зависит его собственная жизнь. А, возможно, и не только жизнь.
- Кстати, как сказано было в писании: "Не мир принёс я вам, но меч. Ибо я пришел разделить зерна от плевел". Я отделю правду от лжи, в любом случае. И вы скажете мне правду - только от вас зависит, скажете вы её сразу или чуть попозже, - координатор поднял деревянную фигурку на уровень глаз сидящих на стульях. Пустые глаза божка уставились на ювелира, - Я очень занятой человек. Я ценю своё время. Если вы не скажете правду - я потеряю время. И огорчусь. Вы ведь не хотите, чтобы я огорчился, да? Так облегчите душу, не держите в себе. Что это и откуда? И говорите по очереди.
Капитан замолчал, предоставляя слово пленникам, сверля тяжелым взглядом каждого из них. Время шуток явно прошло, даже толком не наступив.

+1

8

Ювелир иррационально обижается уже на то, что его слова заведомо причислены ко лжи даже раньше, чем он успевает открыть рот; а ведь правды в ней 80%, только приукрашена слегка, но тут уж стоит винить только тягу к театральщине. Да, пожалуй, стоило избрать иную стратегию, но отступать сейчас значит слишком явно дискредитировать себя. Вот уж не думал он, что последствия будут настолько обширными, когда брал в руки чертову книжонку.
Нож привлекает внимание рыболовным крючком, цепляет, не позволяя отвернуться и счесть блик, скользнувший вдоль лезвия, забавной галлюцинацией расшалившегося сознания. Рассматривая деревянную фигурку, Сильврен уже ни в чем не уверен — ни в собственном рассудке, ни в чужом. Фомий уверенности не добавляет, выстукивая челюстями уже новый, презабавный ритм, чертовски напоминающий похоронный.
Капитанские шаги метрономом отмеряют падающие секунды. Ювелир молчит, смотрит перед собой с видом крайней задумчивости, пока матрос трясется осиновым, исходит седьмым. Напряжение растет, затапливает воздух, искрит в пространстве, отлично оттеняя кровавые фантазии, табором бегающие в голове Сильврена. Он знает, по крайней мере, пять неприятных применений этому ножику, и вовсе ему не хочется угадывать, а то и считать вслух по мере практики, сколько их знает капитан. Судя по лицу Фомия, тот хочет этого ещё меньше. Так почему же ты молчишь, скотина трусливая? Ювелир поднимает взгляд выше, встречаясь с пустыми глазницами деревянного божка, должно быть, развлекающегося в своей крохотной физической оболочке, и кривит губы.
— Стрибог, кажется. — Сильврен со вздохом сдаётся, понимая, что добиться чего—то вразумительного от матроса сейчас, когда тот находится на грани истерического обморока, возможным не представляется даже в самых смелых мечтах — Я действительно увидел его случайно.
По воле очень коварного случая, подкатившегося к капитанским берцам.
Случайно ли по коленям проходится сквозняк, он не знает, но может себе представить, как под ноги катится голова. Благо пока что представляет не свою. Ювелир хочет добавить, что не следует что—либо разделять в таком тесном помещении, ведь он не переносит даже вида крови, но решает не лгать лишний раз — вдруг Рихард решит проверить?
— А вот откуда... — выразительно смотрит на матроса, дернувшегося поглядеть в ответ по-совиному круглыми глазами — Это уже не ко мне, капитан.
Что именно ещё к нему — не уточняет, решает обождать и послушать, что скажет Фомий, быстро доходящий до нужной кондиции под взглядом Рихарда. Хороший стимул, заточен на славу.
— Я не!.. — запинается, сглатывает лихорадочно рвущееся на язык враньё, оглядывается в полной растерянности на молчащего ювелира, с преувеличенным вниманием рассматривающего стены, и сдаётся — Я не зна-а-аал, — тянет, захлебываясь подступающей к горлу панике — что это! Так, просто... просто мастерил! Почитал про него, думал и-игрушку племяннице сд-делать... да это же деревяшка, капитан!
Сильврен закатывает глаза, едва удерживаясь, чтобы не начать нетерпеливо постукивать ботинком. Ему бы услышать про книжку, хоть что—то. Но матрос начинает истерить уже по-серьёзному, дергает руками, выпучиваясь на безмолвного деревянного божка, и тут уже ювелир не выдерживает — тянется пнуть, попадает метко под колено, доводя до нервной, но тихой икоты.

+1

9

Капитан мысленно выдохнул. Ему ничего не стоило покрошить одного из них, а то и обоих, на мелкие шматы, лишь бы узнать всю правду. Его рука бы не дрогнула - он делал подобные вещи много раз, при зачистках удаленных деревень, в которых жили демонопоклонники, зачастую были и дети и старики, которые не присягнули - и они так же легко шли под нож, как и любые другие еретики, смирившиеся с властью своих новых божков. Рихард знал много пленников, но среди них не было стальных - даже самый уверенный в защите своего "бога" культист рано или поздно раскалывался при правильном применении пыток. Здесь же не пришлось даже особо усердствовать - достаточно было "выложить" перед провинившимися "инструменты" - как один из них тут же сдался, а второй, судя по всему, тоже говорил правду - хоть и не всю. Впрочем, это тоже было делом поправимым.
— Я не зна-а-аал, — у взрослого мужика, под взглядом бывалого убийцы, не обещающим ничего хорошего, явно начали сдавать нервы,  — что это! Так, просто... просто мастерил! Почитал про него, думал и-игрушку племяннице сд-делать... да это же деревяшка, капитан!
Рихард, перехватив нож поудобнее, несколькими быстрыми движениями состругал с фигурки несколько слоёв деревянной стружки - столько, чтобы она полностью утратила какие-либо антропоморфные черты и стала напоминать обычный кусок дерева безо всяких выступов или углублений. Затем швырнул остатки деревяшки в угол допросной - куски звякнули о железную обшивку комнаты.
- Хорошее начало, господа. С вами можно иметь дело. - координатор не улыбался, даже не изменился в лице, но голос его сделался чуть человечнее, потеряв стальные нотки ярости, - Сперва ответь ты, матрос - где ты прочитал про такие вещи? Откуда к тебе попала такая информация? Я хочу знать все детали, вплоть до мельчайших подробностей.
Инквизитор перевел немигающий взгляд на Сильврена. Смотрел на него молча несколько секунд, будто взвешивая и оценивая, просвечивая насквозь и анализируя возможности. Затем сухо проговорил:
- Ты действительно ответил на мой вопрос. Я даже думаю, что правдиво. Но ты не сказал всего, не так ли? Почему ты вообще полез за этой вещицей? Не мог удержаться, так в тебе бурлила любовь к прикладному искусству резьбы по дереву? Нельзя было подождать, пока матрос её поднимет, а затем попросить посмотреть?
Рихард чувствовал, что истина была уже практически у него в руках, и теперь точно нельзя было отступать, пока каждый из этих двоих не расскажет всё, что знает. На кону теперь стояло многое - одно дело, когда ты уничтожаешь еретиков где-нибудь в глуши или в пригороде наземного полиса. И совсем другое дело, когда тайные секты начинают образовываться прямо у тебя под боком, внезапно и подло подгрызая сваи в твоём надежном тылу. Такое терпеть было нельзя, да координатор и не собирался.
Чуть помолчав, он добавил, обводя присутствующих все тем же тяжелым взглядом:
- Я напомню, что лгать и отпираться уже поздно. Я хочу услышать всю правду, без хождения вокруг и около, - внимательно посмотрел Сильврену в глаза, - Да, ювелир. На кону сейчас много больше, чем твоя жизнь. Так что советую хорошенько подумать, вам обоим, стоит ли оно того, чтобы платить за ложь дорогую цену. Я думаю - не стоит.
Отойдя назад, инквизитор оперся на стену. Замолчал, внимая тому, что ему скажут на этот раз.

+1

10

Происходящее напоминает Сильврену неторопливую беседу за жестянкой крепкого чая, выкручивающего вкусовые рецепторы судорогой. Такой подают на завтрак, обед и ужин по первому же требованию любителей поскрипеть зубной эмалью от заваренной кипятком травы. Единственное отличие, немаловажное и определяющее тон самой беседы, легко снимает рельефный слой, осыпающийся опилками на пол. Ювелир порадовался бы тому, что божок потерял свой внешний облик, да только основная проблема не исчезла — книжка всё ещё путешествует по просторам крейсера и, дьявол её побери, неизвестно, в чьи руки попадет в следующий раз. Попадись ей на пути неуравновешенный артиллерист и все они, возможно, взлетят в воздух во имя забытого божества.
— Книга. — Фомий хмурит лоб, нервным взглядом оббегает всю комнату, задерживаясь им почему—то на капитанских берцах, и силится, видно, что искренне пытается, но не может, вспомнить название — У неё... обложка мягкая. Старая такая, потрепанная. Мне её... — осекается, копаясь в явно дырявой памяти — Нашёл я её. На палубе.
Сильврен представляет себе упомянутую — всю, вплоть до завернутых им же уголков в самом конце; воскрешает в памяти оглавление, поплывшую местами нумерацию страниц, жирный черный линий редких рисунков, напоминающих смутные видения сумасшедшего. Вспоминает и скорее чувствует, чем ловит на себе выразительный взгляд матроса. Брови удивленно ползут вверх, ювелир вытаращивается в ответ с таким возмущением, будто его только что обвинили во всех грехах — смертных, посмертных и загробных сразу.
- Ты действительно ответил на мой вопрос. Я даже думаю, что правдиво. — вот тут Сильврен чувствует гуськом спускающийся вдоль лопаток озноб — Но ты не сказал всего, не так ли? — в точку, капитан — Почему ты вообще полез за этой вещицей? Не мог удержаться, так в тебе бурлила любовь к прикладному искусству резьбы по дереву? Нельзя было подождать, пока матрос её поднимет, а затем попросить посмотреть?
Ювелир теряется не то от обилия вопросов, не то не успев переварить возмущение, не то просто под наточенным практикой взглядом. В другой ситуации он бы замолчал из чистого упрямства, но здесь так уже не получится. По крайней мере, если ему не удалось выловить книжонку, то, возможно, удача выпадет капитану.
— Ничего нового вы не услышите. — Сильврен старается схватить за хвост крутящуюся на краю сознания мысль, но сбивается, гадая, а каким, собственно говоря, образом, сообщить Рихарду о том, что во всей языческой заварушке виноват он сам — Книжка про, — делает паузу, косясь на притихшего матроса — божков каких-то - сказки, одним словом. Гуляет теперь по рукам.
И сознаниям. Фомий щурится с подозрением, открывает рот, чтобы сказать что—то обвиняющее, но ювелир его опережает.
— У торговца видел. — имя назойливо идет на язык, но он его не называет — Заходил ко мне на бартер, всё пытался выменять кипу отсыревшей бумаги на камни. Может что—то стащить хотел, я в подробности не вдавался. — и сам стащил — Говорил много, предлагал мало. А эта книжка... валялась полдня на столе, я даже внимания не обратил.
Ошибка типографии и правда лежала без дела, пока он занимался заказом, да вот после как—то всё завертелось, что даже не вспомнить, где именно посеял.
— Обычная бумажка, ничего особенного. — пожать плечами получается неловко, кандалы сковывают движения уже почти привычным натяжением, от которого Сильврену уж очень хочется избавиться — Но... — неопределенно морщится, кивает на фигурку в углу — Я найти хотел, уж больно она странная.
Констатация повисает затягивающейся паузой и Фомий вдруг прерывает её, подпрыгивая на стуле до натужного скрипа цепей.
— Что ж это получается? — в голосе почти священный ужас, такой концентрированный, что Сильврену хочется встать и зааплодировать.
Ювелир почти уточняет, что же там «получается», когда, наконец-то, вылавливает из памяти лицо человека, стоявшего у перил. Мальчишка лет четырнадцати, щуплый, шустрый — видно, что бывший карманник или, как минимум, малый с ловкими руками, служащий подхватом за еду и практику определенных навыков. Вот и где искать того, кто может даже в бочке спрятаться?
— Капитан, помилуйте! — матрос снова за своё — Не знаю, о чем он говорит!

Отредактировано Сильврен (2016-04-06 20:12:40)

+1

11

Рихард отошел от стены и продолжил ходить из стороны в сторону, медленно переставляя ноги. Так, чтобы каждый удар жесткой подошвы капитанских берцев отдавался эхом в сознании допрашиваемых. Матрос начал говорить первым - и сразу же всплыла нужная информация: на борту корабля была какая-то книга, о которой он, лидер полиса, не знал. С другой стороны логично - он не давал никаких приказов по поводу досмотра литературы, что проносили на Аврору. Печати можно было выявить при телесном осмотре - о таком бы ему сразу доложили. А вот фактор информации, один из самых страшных и опасных, он банально упустил из виду. Координатор даже подумать не мог, что книга с мифами может взять и породить прямо в его полисе тайную секту - а там опомниться не успеешь, и найдешь рядом уже целую толпу присягнувших, что будут тихо убеждать окружающих уверовать в "нового господа".
Весь вопрос был лишь в том, являлась ли эта книга просто банальной агитационной писаниной одного из других тайных культов, либо же - что было совсем плохо - на Аврору попала какая-то дикая редкость из древних времен, способная одним своим видом вселить суеверный ужас в неподготовленный разум.
-...Мне её... -матрос прервался, но тут же продолжил, - Нашёл я её. На палубе.
Инквизитор сделал вид, что не услышал, как мужчина осекся. Такие вещи не находят. Их берегут как зеницу ока. Теперь становилось понятно, отчего упирались они оба. Вариантов было два - либо они заодно, и оба уже готовы присягнуть, либо в деле замешана жажда золота. Первый вариант был неправдоподобен - уж слишком несогласованны были их действия. Будь они заодно - капитан мог даже не узнать о существовании деревянной фигурки.
- Книжка про... божков каких-то - сказки, одним словом. Гуляет теперь по рукам.
Еще виляния. На "Авроре" слишком мало места и слишком хорошо разносятся слухи, чтобы в полисе нельзя было отследить что-то "гуляющее по рукам". Слова ювелира звучали неубедительно, по крайней мере для инквизитора. А вот для матроса, как оказалось, информация Сильврена оказалось чем-то вроде срыва покровов.
-...Не знаю, о чем он говорит!
Координатор ордена инквизиции резко остановился. Повернулся к матросу. В его глазах плескались отсветы тусклой лампочки, что освещала допросную. На лице медленно расцветала отвратительная, нервная полуулыбка.
- Итак, вижу, мои слова не совсем дошли до вас. Мы выяснили, в итоге, что в деле замешана книга. Хорошо. Но - помните, что я сказал? Я хочу услышать всю правду. От начала и до конца. - он наигранно вздохнул, - Впрочем, может дело не в вас. Дело во мне. Я неубедительно выразился. Попробую исправить свою ошибку.
Рихард спокойно подошел и, опустившись в присяд, приставил нож вертикально к бедру матроса, примерно на три пальца выше колена. Затем, напружинившись всем телом, начал медленно надавливать на рукоять.
Раздались причитания, которые сменил мучительный стон, а затем - дикий крик, заглушающий мерзкий влажный звук постепенно разрезаемых мышц. Кровь напитала штанину, стекая по ткани, по ноге. А инквизитор, не обращая внимания на безуспешные попытки матроса вырваться из железных оков, продолжал медленно и сосредоточенно вводить лезвие в бедро, направляя остриё под коленную чашечку. Когда нож вошел в плоть примерно на треть своей длины, он остановился. Встал, наблюдая за изменениями в лице матроса.
- Право, не стоит так волноваться. Клинок задел лишь мягкие ткани. Ничего серьёзного. - губы растянулись в полубезумную ухмылку, - Впрочем, если я введу нож глубже - то перережу сухожилия. Бегать тогда ты, увы, не сможешь. А еще я могу разрезать тебе хрящ и надколенниковую связку. Не быстро, нет. Медленно и со вкусом... Что, уже не весело, да?
Матрос даже если бы хотел ответить, то не смог бы. Он стонал, ругался матом и причитал, при этом временно потеряв возможность вести конструктивный диалог.
Инквизитор перевел взгляд на Сильврена.
- Ты же будешь умнее, я прав? Всегда лучше учиться на чужих ошибках. - он присел на корточки рядом с ювелиром, так, чтобы их глаза оказались на одном уровне, начал говорить медленно и отчетливо, - Я хочу знать как точно выглядела эта книга. Как звали всех людей, кто её касался. Где их найти. Что ты прочитал в ней, дословно. Кто пронес её на корабль. Зачем ты хотел её найти. Хочу знать всю хронологию пребывания книги на "Авроре" - по минутам, от начала и до сих пор. Будь добр, не упусти никаких деталей. Потому что, если я услышу, что ты что-то недоговариваешь - отрезанной ногой ты не отделаешься. В трюме не так давно завелись муравьи. С грунтом в ящике кто-то занес, можешь представить? Так вот. Я обмажу тебе руки медом и оставлю лежать рядом с муравейником. Как думаешь, сколько дадут работорговцы в Стокгольме за безрукого ювелира с бабской внешностью?
Матрос продолжал стонать, не унимаясь. Координатор, которому этот шум мешал общаться, окончательно вышел из себя.
- Да заткнёшься ты, мразь?!
Быстро подошел и, недолго думая, резким коротким движением ударил кулаком по рукояти ножа, что торчал в ноге матроса. Дикий крик снова огласил стены допросной.

+3


Вы здесь » Ржавый Север » I Дивный новый мир » Неисповедимы пути книжные