ОРГАНИЗАЦИЯ

Объявления администрации — ◄●●●►
Вопросы и предложения — ◄●●●►
Оформление профиля — ◄●●●►
Поиск партнера по игре — ◄●●●►
Хронология эпизодов — ◄●●●►
Закрытие эпизодов — ◄●●●►
Отсутствие — ◄●●●►
Связь с администрацией — ◄●●●►

Новости форума

Наш мир живее всех живых,
сюжетные квесты вскоре будут выложены, а пока приглашаем к костру всех усталых путников.
p.s. экран прокручивается вправо :)

АДМИНИСТРАЦИЯ




Ржавый Север

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ржавый Север » I Дивный новый мир » Под покровом тьмы таятся чудовища


Под покровом тьмы таятся чудовища

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

● Название Под покровом тьмы таятся чудовища
● Место и время 15 марта 2077, шахты и пещеры Ирста Йильберга, где-то между Стокгольмом и Осло.
● Описание Кто ищет - тот всегда находит, только вот не всегда то, что искал.
● Участники Сильврен, Хагит

0

2

Далеко заходит человеческая жадность. До самых припорошенных снегом горных пиков, хребтом древнего чудовища вспоровших твердь земли. Хоть тебе конец света, хоть война, хоть всё сразу и немедленно — люди никогда не меняются. Поспорить с этим мог самый рядовой осиновый кол, о котором Сильврен мельком прочитал в презанятной книжке по истории… каких—то земель. Уже и не разберешь, столько-то лет прошло. В общем и целом, он был согласен с приведенными в книге историческими фактами, лелеял мечту заиметь и себе подобный колышек, чтобы рассаживать неблагоразумных отпрысков человечества в назидание, но и не о таком начнешь думать, если проведешь пять дней в пути, стирая терпение в седле.
Телега, поскрипывая давно требующими смазки колёсами, мерно волочится в самом конце отряда (а на деле — быстро собранного общей наживой сброда). Лошади отфыркиваются от настойчивых поводьев, всадники (на самом деле — обыкновенные наемники, двое из которых впервые в седло сели) раздражаются с каждой милей всё больше, а впереди не видно и половины обещанного на карте. Голова, он же упитанный торговец, импровизированного отряда, сверяется с бумажкой каждый час и по тому, как искажается разнообразными гримасами его быстро потеющее лицо, Сильврен с небольшой долей ехидства понимает, что они заблудились. Дня два назад.
— Ну что там, Корчий? — предводитель банды наемников, состоящей из пяти человек, подгоняет свою усеянную яблоками серую, склоняется всем корпусом к застывшему мужичку, заглядывая через плечо — Где мы?
— Вот здесь. — Корчий неопределенно тыкает в карту пухлым пальцем, перевитым стальным ободком никогда не снимаемого кольца (не стянуть) — Близко уже. Полдня пути!
— Ты говорил это вчера. — вяло отзывается один из наёмников.
Сильврен усмехается в оплетающий шею шарф. Его взяли в эту вылазку как оценщика, пообещав «слиток любого металла и мешочек камней». Неплохая цена за неоплачиваемую, весьма опасную поездку. О компенсации в случае неудачи, конечно, речи не шло, тут бы удрать попробовать, когда наемники на пару со своим главарём осознают, что их уже вторые стуки водят за нос. Сам Сильврен мало волнуется по поводу дороги — он запомнил опознавательные знаки и почти подговорил одного из наемников вместе удрать, если запахнет откровенно палёным.
— Вит, смотри! — едва главарь тянется к шкирке торговца, сжавшегося в предчувствии неминуемой, впереди прорезается вход — Это вход в шахту!
Ювелир почти останавливает лошадь, с подозрениям косясь в сторону чернеющего в камне прохода. Внутри так темно, будто темнота ведет в саму преисподнюю. Они подъезжают ближе, пока не спешиваясь, будто ожидают, что из шахты на них сиганет не то чудовище, не то загулявший шахтер, забытый своими коллегами по цеху сотни две назад. Первым не выдерживает Корчий. Подгоняемый жадностью, он спрыгивает с коренастой лошади, едва не сваливаясь в присыпанную белым крошевом пыль горных пород, дергает прикрепленную к седлу сумку, выискивая в её недрах что—то.
Сильврену не нравится и шахта, ни местность. Он оглядывается, подставляя лицо вымораживающему горному воздуху, радуясь, что смог выхватить ещё в городе теплую дубленку, стоившую, правда, его трехмесячного заработка. Как хорошо, что иногда ловкость рук заменяет золото. Темнеющий пейзаж не радует — слишком ровный и простой подъем. На карте торговца, если бы кто—то ещё разбирался, легко можно было увидеть совершенно другой рельеф. Да и речку они не проходили. Того озера, что возле густой сосновой рощи, тоже не было. Они стоят перед совершенно другой шахтой и кто его знает, что таится внутри.
— Ювелир. — в голосе Вита совершенно нет тревоги, только предвкушение, вплетающееся в густую седеющую бороду — Готов на злато смотреть?
Сильврен неохотно спешивается. Он стягивает вязаные рукавицы и руки начинает кусать холодом, неистово вгрызаясь в кожу. При такой температуре им придется разворачивать лагерь внутри, прямо под сводами шахты. Перспектива спать с возможностью обрушения не входит в его планы, но никто ничьего мнения не спрашивает. Наёмники спешиваются и начинают разбирать походный скарб. Вит командует, организовывая уставшие за пять дней головы. Вскоре костер разведен, спальные мешки скрученными кулями поставлены рядом, двое разбирают припасы, чтобы определиться с первым приличным за всё время ужином.
Корчий торопится, подгоняет под недружный смех воодушевившихся наемников. Сильврен остаётся особняком со своим ожиданием неприятного, грызет затвердевший хлеб, мелко ломая получившийся сухарь. Костер разгорается сильнее, освещая поплывшие от времени своды шахты, уводящие вглубь стены и неожиданно вполне себе явная дорожка. Ювелиру кажется, что они здесь не одни хотя бы потому, что вход ничем не завален, шахта хотя и выглядит заброшенной и старые рельсовые пути давно слились цветом с пылью, а светильники со скрипом покачиваются от редкого сквозняка, гуляющего над ними, что—то всё равно не так. Это не то место, воспетое в одах поисковиков, но говорить об этом сейчас значит прописать себе прямой билет вниз по спуску — на лицах наемников написано ожидание близкой наживи, Корчий всё натирает свою лупу, будто действительно разбирается в том, что будет под ней держать.
Сильврен готовится к ночлегу со зреющим ощущением надвигающейся беды.
***
Просыпаться от криков ему никогда не нравилось. В бок впивается чей—то локоть, по ногам проходятся ботинком, а глаза режет от вспыхивающего рядом довоенного фонарика. Сильврен морщится, садясь и плохо понимая, почему наемники переполошены в такой степени.
— ...и карта его пропала. — один шепчет в плечо Виту показывая зажатым в руке ножом на развороченную сумку торговца — Этот тип мне сразу мутным показался. Сбежал, падла!
— Подожди с обвинениями. — Вит мрачнее грозового сезона, на лице пляшут тени, отбрасываемые огнем — Зачем жирному удирать — он-то сам и дня здесь не протянет.
— Не говоря уже о том, чтобы вернуться. — ювелир прыгает на одной ноге, натягивая ботинок, чем и привлекает всеобщее внимание — Так что же? Украл его кто или сам пошел покорять горные глубины?
— Это он тебя нанял. — в прищуре главаря нет ничего хорошего, но ситуация в целом хромает — Говорил о своих планах?
— Если бы и говорил, то зачем мне упоминать об этом? — Сильврен понимает, что сморозил только когда наемники начинают наступать на него всем разозленным отрядом — Да шучу, шучу!.. Не знаю я. Пропал и пропал. Решил, что сможет себе золота больше урвать. У него же целая карта подробная есть.
— Видел её? — вдруг останавливается Вит, удерживая рукой ринувшихся было на расправу.
— Ну, да... старая такая, потрепанная. — ювелир делает шаг назад, когда главарь наклоняется, чтобы подхватить его спальный мешок и начать вытряхивать несуществующее содержимое — Не надо этого делать.
Закономерно не найдя ничего — нож Сильврен всегда держит при себе, а записная книжка в сумке вряд ли кого—то может заинтересовать — наемник с подозрением устремляет взгляд в густеющую темноту. Снаружи завывает ветер, обтесывая многовековой камень. Под ноги катится белый песок снега, обещая к утру если не метель, то сопутствующие осадки точно.
— Значит и поведешь нас. — ювелир едва успевает подхватить сумку, когда его дергают за локоть вперед — Оружие взять, всё остальное оставить. Будем искать пропажу.
И уже через десять минут по личному внутреннему счетчику Сильврен идёт впереди процессии рядом с Витом, высоко поднимающим зажженный факел. Фонарик остаётся возле спасительного костра, а впереди мелькает развилка, уходящая быстро обрывающимися рельсами вправо и вперед. Ювелир оказывается перед обдувающим ноги выбором.

+2

3

Была середина марта, но ничего даже не намекало на то, что этот месяц некогда считался у людей весенним. По-прежнему завывал ледяной ветер, сыпал с неба не прекращающийся снег. Лишь Хагит чувствовал приближение весны, потому что световой день становился все длиннее и длиннее, все раньше поднималось за снежной завесой ненавистное солнце, невидимое, но отражающееся сверкающим белым светом в тысяче снежинок, а потому не менее опасное. В те редкие дни, когда ветер стихает, а небо проясняется, блеск солнца и белого снега так нестерпим, что даже глаза людей Хагита воспаляются до красноты.
Им нечего есть, ни древнему, ни его почитателям. Оба Лёвеншёльда, старший и младший, и сам древний, рыскали по округе попеременно, днем и ночью, в надежде поймать хоть какой-нибудь живое и съедобное существо. Хагит не слишком страдал от голода, только замечал, что мысли его крутятся вокруг еды чаще, чем обычно, а вот его люди совсем ослабли, почернели, высохли и совсем валились с ног. Младшие члены семьи спали почти круглые сутки беспробудным сном, Хагит их не трогал - пускай дремлют до лучших времен. Если б их было побольше, можно было б съесть кого-нибудь из них.В больших семьях всегда найдется изгой, нелюбимый, которого охотно принесут в жертву. Но в маленькой каждый цепляется друг за друга, как за последнюю опору, и гибель хоть кого-нибудь может оказаться непоправимым ударом. Поэтому Хагит грыз тоскливо свои лапки и не заглядывался на людей.
Хватит и того, что он тянет с них ментальную энергию, лишая и без того малых сил. Когда люди догрызли последние запасы сухарей, а охота не увенчалась успехом, Хагит урезал и свой рацион. Без культистов ему придется туго, поэтому приходилось беспокоиться не только о собственном благополучии.
В один из таких вот тяжелых дней в шахту Хагита пришли чужие. Их было много, и семья Лёвеншёльд скрылась испуганно в глубинах пещер, под боком у своего покровителя. Поначалу Хагит думал, что пришельцы всего лишь хотят переночевать в его шахте и двинуться дальше, но из обрывков разговоров, подслушанных из-за закуточка в шахте, стало ясно, что бандитское сборище хочет чего-то найти. Любопытно вот - что? Пару обглоданных костей? Чудовище и его семью?
Это сулило дополнительные проблемы, а с другой стороны - развязывало руки, как метафорично выражаются люди, щепетильному Хагиту, избегающему убивать разумных существ без причины. Покушение на его владения было причиной более чем достаточной. Он переговорил со своими культистами, те были весьма обнадежены новостями - они мечтали, чтоб Хагит убил всех пришельцев, тогда они смогут отобрать их еду, какую они притащили в путь. Хагит их спросил, хотели бы они поесть человечины - ее явно больше, чем сухарей. Это заставило Лёвеншёльдов задуматься: переступив через один моральный закон, они, вместе с тем, не были готовы нарушить еще и этот.
Демон оставил их размышлять над проблемами нравственности, а сам пополз ловить кого-нибудь отбившегося от толпы, потому что выходить на схватку со всеми, вооруженными фонариками и разжегшими костер, ему совершенно не хотелось.
Ночью пришельцы заснули, не погасив костер - потому что было холодно. И Хагит не мог подойти поближе, ждал за углом, недовольно шевеля глазами на отблески пламени, добирающиеся и до него. Странная это субстанция - свет, пролезет в любую щель, заполонит все, куда попадет! Странное существо Хагит, рожденное на планете, окутанной светом, но не выносящим свет.
Костер потихоньку догорал, сон людей становился глубже, лишь маячила над огнем одна бодрствующая фигура - то ли караульный, то ли просто страдающий бессонницей человек. Он вертел в руках что-то плоское (лист бумаги? зрение Хагита было так устроено, что он мог только догадываться), вглядывался в него, а затем настороженно обводил взглядом шахту.
Он был один неспящий, и он был заманчивой добычей.
Хагит не мог подойти ближе, не рискуя обжечься, оставалось лишь ждать и надеяться, что человек сделает какую-нибудь глупость. Люди бывают феерически неосторожны, идут, словно завороженные, на любой шелест или писк.
И Хагит поскрипел тихонечко сочленениями, создавая странный, мало на что похожий звук. Человек у костра оглянулся, замер.
Хагит поскрипел еще и отполз чуть подальше во тьму, чтоб не быть ослепленным узким лучом фонарика, который на него неспящий человек. До обостренных сверхъестественных чувств древнего долетает волна тревожного беспокойства.
Хагит ждет.
Человек гасит фонарик (батарейки нужно беречь), отходит к своему мешку, зажав лист бумаги под мышкой. Хагит видит его четче, когда он отходит в потемки - плотный, наевший хорошую такую прослойку жирка - и в их-то тяжелые времена. Хагит снова скрипит чуть громче, но не так, чтоб проснулись те, что уже спят. Очень странный звук, не похожий на шум ветра снаружи или скрип проржавевших подпорок. Толстяк не выдерживает, хватает фонарь, отходит подальше от огня - древний шустро, шелестя лапками по стене, перебирается на потолок и смотрит на жертву сверху.
Лишь бы он не догадался посветить сейчас прямо вверх, иначе точно поднимет крик, и Хагит выдаст себя перед прочими. Ему не очень-то хочется, чтоб знали о его существовании.
Вдруг человек поднимает голову к верху, и демон, не дожидаясь, пока его разглядят и составят впечатление, несется по потолку к выходу, ныряет в тьму и скрывается у спуска в полуразваленною штольню.
И тогда человек наконец-то делает долгожданную глупость: вместо того, чтоб разбудить прочих, сам берет оружие и отходит от костра. Как же, как всегда, думает небось, что ему примерещилось, но проверить надо.
Тонкий луч фонарика не может разогнать непроглядную темноту, лишь беспомощно шарит в ней. Хагит подождал, пока человек отошел на пару шагов от выхода из их убежища, и окликнул его человеческим голосом.
Он ожидал встретить все, что угодно, только не то, что внезапно нарисовалось перед ним из темноты, потому не закричал, не попытался прикончить Хагита сразу же, в первую же секунду, а замер, словно у него отнялся язык, а ноги прилипли к земле, и смотрел, сжимая фонарик в побелевших пальцах, неотрывно в лицо чудовищу. И Хагит усыпил его, долгих шестьдесят секунд вынося режущий, словно зазубренное лезвие, свет. А когда человек рухнул, одурманенный, на землю, древний вынул из его руки фонарик, выключил аккуратно, вытер с глаз сочащиеся слезы с примесью крови, ухватил поверженную тушку и потащил вниз.
Кусок бумаги он наткнул на другой коготь - отдаст своим, пусть посмотрят, а вдруг там что ценное.

Через пару часов лежбище пришельцев наполнилось оживленными воплями и вспышками света. Хагит, спрятав уже мертвое тело понадежнее, выполз снова наверх, чтоб проследить за врагами.
Вскоре компания выкатывает из шахты с факелом, брызжущим искры. Хагит недоволен: фонарик светит в одном направлении, и от него можно укрыться, просто не попадая в освещенное поле. Факел светит кругом. И все же он терпит, утешая себя тем, что этот свет не смертелен, хоть и болезнен: отойдет потом в своей пещерке, а пока надо разобраться с этой командой. Он дожидается, пока они проходят вперед, и пристраивается в хвост. Прекрасная картина: полуразрушенные перекрытия, спускающиеся вниз тоннели, проржавевший подъемник, четыре человека идут гуськом в поисках пропавшего товарища, а за ними бодро движется на своих двадцати лапках жуткое чудовище. И размышляет, не пора ли в открытую напасть - он может их усыпить одного за другим, пока они будут бестолково махать оружием, не понимая, в чем дело. Если только не сбегут, тогда ищи их по всем закоулкам шахты. Упускать увидевших Хагита нельзя, мало ли кому они потом расскажут про чудовище. Он потому и живет тут так спокойно, что старается или не попадаться на глаза, или уж приканчивать тех, кто попался.
Так что терпение, Хагит, терпение. Вот они подошли к шахтенному колодцу, теперь небось будут размышлять, как спускаться вниз. Подъемник выглядит крайне ненадежным, но другого пути, по-видимому, нет. Второй подъемник спущен на нижние уровни - на нем спускались культисты Хагита, но пришельцы этого не знают и могут подумать, что лифтом воспользовался их друг.
Жаль древний не предупредил своих, чтоб были начеку - так удобно будет пригнать эту банду к ним в лапы и прикончить с разных сторон. Впрочем, разве они не предупреждены? Разве не знают, что следует быть настороже? Там всего два мужчины, способных держать оружие, и женщина, умеющая постоять за себя, но все же женщина. И они измождены от голода. Но зато у них есть Хагит, Хагит Великий, Хагит - повелитель тьмы, они верят в него, и вера делает их бесстрашными.
Хагит ждет, пока люди начнут спускаться.

Отредактировано Хагит (2016-03-20 02:06:51)

+3

4

— Решай уже!
Наёмник пихает в бок, но Вит раздраженно шикает, призывая не торопить. Не слишком помогает. Сильврен мог блефовать сколько угодно театральной червоточине, много раз служившей началу больших проблем, но выбирать время для правды, обличающей и совершенно точно никому не нужной, так и не научился. Карта, которую торговец так любовно прижимал к себе всю дорогу сюда, была подробной, действительно хорошей, с указаниями и пометками, сделанными от руки — но отображала совершенно иное место.
Вздохнув и едва скривившись от ворочающегося в желудке предчувствия, Сильврен идёт налево. Идти направо кажется слишком банальным. Может тупик, а может что неприятнее. К своей интуиции, нервной и вопящей по любому поводу, он привык прислушиваться. Чувствуя просверливающий затылок взгляд Вита, ювелир не оборачивается, вглядываясь в темный холод шахты. За шагами совсем не таящихся наемников ничего не различить, но Сильврену постоянно кажется, что они что упускают. Кажется ему это и когда приходится остановиться у двух подъемников, один из которых явно не в состоянии выдержать их всех сразу, а второй спущен вниз. Так далеко вниз, что он только мельком смотрит туда, сразу же прикидывая, у какой кости человеческого тела есть шанс уцелеть при падении с такой высоты. Судя по мрачному выражению лица Вита, наемник думает примерно о том же.
— Будем спускаться? — Сильврен интересуется раньше, чем понимает, как это звучит из уст того, кто «знает карту», но, благо, его никто не слышит.
Наёмники переговариваются между собой, осматриваясь. Ювелир выдыхает, тоже оглядываясь. За ними стелится темнота, впереди — тоже; первая, но единственная причина того, почему ему никогда не нравились различного рода подземелья. Он готов оставить золотое дело копателям и шахтерам, только бы не спускаться под землю без крайней необходимости — искусственно выдолбленные своды не кажутся ему надежными. Здесь вообще можно забыть о надежности и положиться на веселую рулетку случая. Сильврен не говорит это вслух только потому, что знает, видит, Вит и без него не надеется на то, что затея будет успешной.
— Спустимся на подъемнике. — Вит критически осматривает металлическую кабину, способную, судя по уверяющим утверждениям на стенке, выдержать несколько сотен кило без особых проблем — Берк, Дим, спуститесь вторым заходом. Факелы выше — хочу прикинуть высоту.
«Чтобы знать, есть ли шанс выжить». Подъемник работает, надежная сталь не успела прийти в окончательную негодность, и, судя по всему, этой консервной банкой кто—то пользуется. С регулярностью, заслуживающей подозрение. Сильврен не сомневается, что первым в кабинку придётся ступить ему, поэтому не дергается, когда Вит крепко берет его под локоть и толкает вперед. Металлическое дно едва проседает под его ногами, покачивается вместе со всем остальным подъемником. Где—то сверху скрипят крепления, но ювелир заставляет себя не истерить, жмется в угол, вцепляясь в решетку сбоку. Наемник шагает следом, опаляет светом факела привыкшие к полутьме глаза и с очень странным выражением смотрит вниз. Названные остаются стоять, оглядываются, выискивая другой путь, и закономерно его не находят. В кабинку без проблем помещается четыре человека. Сильврен чувствует, как подъемник неустойчиво покачивается под ногами и вдоль позвонков продирает ознобом мрачного предвкушения — сорвутся, не сорвутся?

— Я отправлю подъемник вверх. — Вит опускает ладонь на коробок с красной кнопкой — Выждите пару минут и спускаетесь следом. Если дам сигнал — остаётесь на месте.
Согласные кивки и наемник вдавливает палец в облезший пластик. Ювелир прикрывает глаза, сильнее цепляясь за металл, обжигающий пальцы холодом. Мягкий толчок, натужный скрип креплений и кабина начинает медленно ползти вниз. Сильврен кожей чувствует облегчение своих спутников, но расслабляться не спешит. Они спускаются глубже в неизвестность без твердой уверенности в том, что смогу выбраться.
Берк и Дим дожидаются, пока подъемник спустится на пару метров вниз и переглядывается. Затея им нравится ровной в той степени, которая определяет количество золота. Но пока нет ни золота, ни торговца. Только крепнущее ощущение очень плохого исхода их вылазки. Берк нервно выдыхает, чешет шею, исправно обдуваемую откуда—то взявшимся сквозняком, поднимает факел повыше и оглядывается. Огонь едва не летит под ноги, когда ему кажется, что в темноте мелькнуло что—то живое, движущееся.
— Эй, ты чего? — оторвавшись от созерцания спускающегося подъемника, Дим поправляет старую вязаную шапку, скрывающую бритый череп — Не дергайся. Что ты как барышня нервная.
— Сам ты барышня. — Берк явно сдерживает словцо покрепче, со злостью сплевывая в подземную пыль — Я что—то видел.
Не «мне показалось», «я думаю», а именно видел. Дим хмурится, тоже оборачивается, принимаясь тщетно вглядываться в темноту.
— Да нет там ничего! — раздраженно выхватывает факел у Берка и шагает назад, размахивая огнем до потрескивания — Видишь что—нибудь?
Дим поворачивается к темноте спиной, разводя руки. Хмыкает под подозрительным взглядом Берка, а затем дергается, чтобы оглянуться, когда на разом побледневшем лице наемника вдруг мелькает страх.
Сильврен вскидывает голову на звук, прокатившийся эхом по шахте за пару десятков секунд до того, как подъемник достигает земли. Вит мрачнеет, тоже смотрит вверх, вглядываясь в мелкую решетку стенки. Никто ничего не спрашивает. Главарь молча спрыгивает в пыль, утягивая за собой не ожидавшего ювелира. Сильврен едва удерживает равновесие, тяжело вписываясь в бок наемника, а затем уже не пытается разбираться в том, что происходит. Вит дергает его за собой, кивает ещё двоим на чернь тоннеля, уводящего вглубь шахты, и протаскивает ювелира до щербатого каменного угла, заходя следом. Спустя пару минут полной тишины, разбавляемой странным, скрипящим шорохом сверху, мелькает огонь. Факел срывается вниз свободным полетом, шелестит пламенем и с гулким стуком падает в пыль, поднимая небольшое облако.
— Вит. — один из наемников вцепляется в длинный, явно остро заточенный нож, больше напоминающий короткий меч, чем охотничий кинжал, указывает острием на почти потухший факел.
Сильврен чувствует, как пальцы, ухватившие его за шкирку, сжимаются крепче, и почти прощается с жизнью, когда следом за факелом к ним вниз падает эхо крика.

+1

5

Подземное чудище подсчитывает людей, пробирающихся к подъемнику неуверенными шагами, разбрызгивающих по стенам обжигающие капли света от факелов, от которых приходится зажмуриваться, приоткрывая круглые, мерцающие зеленоватыми отблесками глаза лишь на несколько мгновений, по очереди. Один, два, три, четыре – заходят в дребезжащую железяку на тросах, служащую для спуска по вертикальным тоннелям этим двуногим, не умеющим бегать по стенкам. Пять, шесть – больше четырех в этот подъемник не влезет без фатальных последствий, а потому этим приходится ждать наверху. Какая удача для Хагита.
Он подкрадывается ближе – лязг спускающегося подъемника скрадывает шорох лапок. Факел в руке человека вздымается выше, ослепляя чудовище, и оно проворно пятится назад. Люди нервно переговариваются. Бандиты, наемники, тупая физическая сила, предназначенная для убийств и грабежей, с такими, кажется, и пытаться нет смысла вступить в беседу. Или все же есть смысл повременить с откручиванием головы от туловища и уточнить, чего вообще надо пришельцам во владениях древнего? Но прежде чем чудище успевает открыть рот и произнести хоть слово, его оглушает дикий человеческий рев. «Правильно, – терпеливо думает Хагит, – самая осмысленная реакция при встрече с чем-то необычным».  Несдержанность смертных его почти не раздражает, больно уж привычна, и все же, нельзя не пожалеть в очередной раз, что храбрость и ум так редко встречаются в человеческом существе. Один из этих созданий, до смерти напуганный, пятится к шахте подъемника, Хагит протягивает коготь и бьет его по руке, заставляя выпустить несносный факел, тотчас ныряющий огненной птицей в темный провал. Вслед за ним утекает жгучее облако света, очертания предметов становятся четкими, теперь можно даже разглядеть мерцающие теплым инфракрасным излучением лица этих негодников. Впрочем, второй не стал ждать, пока его схватят, а ринулся назад, задевая за длинные лапки чудища, при этом икая от страха. Демон поставил ему пару подножек, но, видимо, адреналин придал проворности этому двуногому, потому что он не упал, даже споткнувшись пару раз, и вылетел в коридор. Что ж, Хагит догонит его позже – или сам он набредет на засевших в укрытии культистов. А пока что надо разобраться с теми, кто спустился вниз, их больше, и они опаснее.
Древний хватает прижавшегося к железной опоре, потерявшего ориентацию в темноте человека, протыкает грудь ему когтем. Снова человеческий вскрик отражается эхом от стенок подземелий, снова затихает и наступает тишина. Хагит поднимается туловищем повыше и налегает на спусковой механизм, все эти цепи и шестеренки, вынуждая скрипучую кабинку ползти со стонами наверх. Сначала одну, потом вторую. Теперь люди, забравшиеся к нему, не смогут выбраться, если только им кто-нибудь не поможет. Тот, удравший в панике? Наверное, следовало бы все же убить его, впрочем, он вряд ли рискнет вернуться, даже ради спасения товарищей. Не та порода, если только Хагит хоть что-нибудь понимает в людях.
А сам он спускается вниз по отвесной стенке, туда, где колышется марево оранжевого и красного пламени. Люди-люди, сколько забот и боли они ему причиняют, не догадываясь об этом, считая себя вправе. Какая ошибка природы – наделить изобретательным умом этих существ, по нравственному развитию стоящих не намного выше насекомых!
Хагит нависает над черным проемом. Он уже внутренне готов к тому, что люди вот-вот поднимут крик, начнут стрелять или швырять ножи и камни. Это нестрашно, они его не убьют все равно – здесь, в полутьме, под землей, он гораздо сильнее их. Он бы мог сейчас эффектно прыгнуть сверху, придавив тушей парочку, а других сграбастав длинными лапами. Но ему нужно поговорить. Пусть даже он не сомневается в неудачном исходе переговоров – он уже убил двоих из группы, люди такого не прощают. А значит, почти наверняка, ему придется убить и остальных.
– Не кричите и не светите на меня, – он начал высоким и ровным голосом, таким мелодичным по сравнению с грубыми голосами людей. – Если хотите жить. Кто вы и зачем пришли в мои владения?
Кажется, очень понятная и осмысленная речь. Теперь посмотрим, как ответят на нее те, кого по какому-то недоразумению называют homo sapiens, точнее, они сами себя так называют в ослепленном самолюбовании.

Отредактировано Хагит (2016-04-14 15:18:00)

+1


Вы здесь » Ржавый Север » I Дивный новый мир » Под покровом тьмы таятся чудовища